В гостях у богатого абхазца: что нам понравилось, а что показалось из ряда вон

Мы ехали в Абхазию с привычным туристическим запросом: море, горы, озеро Рица, гагровые закаты. Вернулись с другим — с ощущением, что подсмотрели нечто запретное. То, что не пишут в путеводителях и не показывают в инстаграмных «10 лучших локаций».

Село Дурипш. Обычный дом. Обычный двор. Необычный хозяин.

Руслан встретил нас не на пороге — сразу во дворе. И это был первый сигнал: здесь не работают по протоколу «гид — турист — расчёт». Здесь работают по кодексу «гость — от Бога».

Земля как продолжение рода

Дом Руслана — не трёхэтажный особняк с лепниной. Обычная абхазская усадьба: один этаж, крепкие стены, ухоженный сад. Никакой показухи, никаких «посмотрите, как я крут». Всё для жизни, а не для отчёта.

Пока мы шли между мандариновых деревьев, взгляд споткнулся. Несколько аккуратных надгробий прямо у калитки.

Городскому жителю это режет глаз. У нас кладбище — это отдельная территория, за забором, с табличкой «вход до 17:00». Там тихо, официально и немного страшно. А здесь — рядом с виноградом, под окнами, где бегают внуки.

Я спросил. Руслан ответил так, будто объяснял прописную истину:

«Это могилы моих родственников. У нас принято хоронить умерших на своей земле. Так повышается вероятность, что наши потомки не продадут эту землю чужим людям».

В этот момент у меня внутри что-то щёлкнуло.

Мы привыкли считать землю активом. Квадратными метрами, кадастровой стоимостью, точкой на карте для выгодной сделки. Для абхазов земля — тело семьи. И могила предка во дворе — не фамильный склеп в стиле готического романа, а живой договор между поколениями. «Мы здесь были. Мы здесь остались. Не смейте продавать».

Это не суеверие. Это высшая форма ответственности.

Этнограф Астанда Гублия поясняет:
«В абхазской традиции земля и род неразделимы. Похоронить человека на участке семьи — значит закрепить за потомками не просто право владения, а моральный долг. Земля с могилами перестаёт быть товаром. Она становится святыней. Продать святыню — значит предать не только мёртвых, но и будущих детей».

Пир на полсела: 500 гостей и никакой постановки

Но Абхазия — не только про философию смерти. Она про безудержную радость жизни.

В тот день во дворе Руслана готовилось застолье. Не «банкет по случаю», а просто — приехали гости, значит, будет стол. На 500 человек. Полсела пришло помогать: кто мясо режет, кто дрова носит, кто мамалыгу мешает.

Это не «аутентичный мастер-класс для туристов» за 3000 рублей. Это жизнь как она есть.

Столы ломятся от простой еды: шашлык из мяса, которое ещё утром паслось на соседнем холме, домашний сыр, овощи с грядки, горячая кукурузная каша. Никаких молекулярных пен и соусов «демиглас». Только вкус, который узнаёшь клетками.

Но главное — не еда.

Тосты. Длинные, обстоятельные, без спешки. Не про «удачные сделки» и «высокие показатели», а про предков, про детей, про тех, кто не дожил, и тех, кто только родится.

Песни. Абхазские многоголосые, от которых мороз по коже даже у тех, кто не понимает ни слова. И русские — «Ой, мороз, мороз», под которую в пляс идут все, включая соседского деда с палочкой.

Танцы. Не постановочные, не для «красивого кадра». Просто люди выходят в круг, и круг этот не размыкается часами.

Мы заплатили за эту поездку 1000 рублей. Смешная цена за возможность увидеть, как праздник рождается сам собой, без сценария и режиссёра.

Что мы вывезли из Дурипша

Никаких магнитиков и чурчхелы с вокзала. Мы вывезли другое.

Первое. Земля — это не квадратные метры. Это корни. Абхазы не цепляются за участки из жадности. Они защищают их, потому что знают: если отдать землю чужим, вместе с ней уйдёт и память. И потомки останутся без якоря, без точки сборки, без места, куда нужно возвращаться.

Второе. Гостеприимство — это не когда тебе улыбаются за деньги. Это когда тебя впускают в свою жизнь. Без протокола, без дистанции, без фальши. Руслан не обслуживал нас. Он делился. Разница колоссальная.

Третье. Счастье — это умение собирать полсела за одним столом и не думать о том, «сколько это стоило». Это национальное достояние, которое не измерить ВВП. И, кажется, мы его почти утратили.

Анна Ветрова, автор блога о настоящих путешествиях:
«Я объездила полмира. Мне подавали устриц в Париже и тайскую том-ям-суп на Пхукете. Но самый важный ужин в моей жизни случился в Дурипше, за дощатым столом, где не было даже скатерти. Потому что там я перестала быть туристом. Я стала гостем. И это, знаете ли, совсем другая оптика».

Итог: Возвращение, которое обязательно случится

Мы уезжали под вечер. Руслан стоял у калитки и махал рукой. Никаких визиток, никаких «подпишитесь на наш инстаграм». Только: «Приезжайте ещё. Теперь вы свои».

В мире, где всё становится стандартным, упакованным и продаваемым по прайс-листу, такие встречи — редкость и роскошь. Их нельзя забронировать через интернет. Их нельзя масштабировать и превратить в бизнес.

Их можно только пережить.

И вернуться. Обязательно вернуться, пишет автор канала Истории из путешествий.

Читайте также:

После 40 толстеют совсем не от котлет: 6 советов 60-летней Любови Казарновской, как оставаться в форме и быть здоровой Отнюдь не Сочи, но все равно жесть: честный отзыв об отдыхе на популярном курорте России Класть плитку в ванной теперь стало не модно: мастера выбирают новый материал - долговечнее и дешевле