"Оставлю гнить на ветке, но в Россию не продам": владелец мандариновых плантаций в Абхазии рассказал, почему так делает

Осень в Абхазии пахнет цитрусами. Ряды деревьев стоят ровные, тяжёлые от налитых солнцем плодов. Ещё неделя-другая — и можно снимать. А потом звонит телефон.

На том конце — голос из России. Бодрый, уверенный, сразу к делу: «Заберём всё, наличные сразу». И называет цену. Цифру, которой не хватит даже на оплату сборщикам.

Разговор короткий. Потому что дальше — либо согласиться на обесценивание целого года жизни, либо принять решение, которое со стороны кажется безумием: пусть часть урожая остаётся висеть.

Таких звонков здесь десятки каждый сезон.

«Заберём всё» — формула давления

Сценарий всегда один и тот же.

Сначала — широкий жест: «Весь объём, быстро, наличка». Потом — цена, которая ниже себестоимости. А дальше начинается прессинг:

— У вас всё равно пропадёт.
— Лучше хоть что-то получить.
— В России сейчас непросто, рынок упал.

Через месяц эти же мандарины лежат на прилавках где-нибудь в Сибири или на Урале с наценкой в три-четыре раза. И никакого «упавшего рынка» там уже не видно.

Для покупателя — праздник, для фермера — итог года

В городах мандарин пахнет Новым годом, ёлкой и мандариновой кожурой в карманах. Это символ уюта.

В саду — это другое. Это последняя строка годового баланса.

За ней стоят:

месяцы ухода за каждым деревом; зарплаты рабочим; удобрения, топливо, запчасти; постоянный страх: ударит ли мороз, не смоют ли дожди, не привяжется ли болезнь.

Фермер не «выращивает праздник». Он работает с землёй — медленно, без гарантий, в зависимость от погоды. И когда ему предлагают цену ниже затрат, это значит одно: ему предлагают заплатить за свой труд из своего кармана.

«Вы же бедные, вам деваться некуда»

Самое обидное — даже не цифры. А тон.

Многие перекупщики разговаривают так, будто Абхазия — это место, где можно диктовать любые условия. Не торговаться жёстко, а давить: вы слабые, маленькие, значит — соглашайтесь.

Именно в этот момент фермер оказывается перед выбором, который стороннему человеку кажется нелогичным.

Почему несобранный урожай — это не глупость

Оставить мандарины гнить на деревьях — страшно. Рука не поднимается. Но согласиться — ещё страшнее.

Потому что:

один раз уступишь — и на следующий год цена будет ещё ниже; твой труд официально становится «ничего не стоящим»; ты закрепляешь за собой роль того, кого можно продавить.

Несобранные плоды — это не безумие. Это сигнал рынку: есть граница, за которую нельзя заходить. Это попытка защитить не один сезон, а право на справедливую цену вообще.

Один фермер сказал мне фразу, которую я запомнила: «Мандарины можно потерять за сезон. А уважение к своему труду — навсегда».

Честные партнёры есть. Но их мало

Фермеры не идеализируют рынок. Они знают: есть российские компании, с которыми работают годами — по договорам, с предоплатой, без унижений. Но на одного такого приходится несколько тех, кто приезжает с позицией «вам всё равно деваться некуда».

Именно с ними разговор чаще всего заканчивается тишиной.

Гниющие мандарины — это боль. Но потеря достоинства — хуже

Плоды, оставшиеся на ветках, — это трагедия. Это деньги, труд, надежды, ушедшие в землю. Но согласие на несправедливость — это трагедия системная. Она разъедает не один сезон, а саму возможность честного диалога между тем, кто вырастил, и тем, кто продаёт.

Эта история не про политику и не про рынок как таковой. Она про цепочку, в которой производитель оказывается самым слабым звеном. И про попытку эту цепочку не дать разорвать себя окончательно.

Потому что у труда есть цена. И она не измеряется словом «спасибо», пишет pg12.

Читайте также:

Обязаны ли дети ухаживать за престарелыми родителями: мнение психолога Спать на кровати больше не модно: сейчас умные люди кровать не покупают, а вот что используют для сна Абхазия: о чём молчат туристы после отпуска - рассказываю, где ошиблась сама Шторка в ванной – больше не модно: вот что уже давно используют в Европе 17 абхазских обычаев, которые непривычны для туристов, но имеют смысл - вот что нас особенно удивило