Мы часто приезжаем в село Кындыг к востоку от Сухума. Здесь самое тёплое море в Абхазии, дикие эвкалиптовые пляжи и горячие сероводородные источники. Но настоящая загадка этого места — десятки пустующих особняков, которые будто застыли во времени. Почему в них никто не живёт, хотя близость курортного побережья и климат манят переселенцев?
Образцовое село, построенное на болотах
До конца 1930-х годов окраина Кындыга представляла собой сырые болота. Всё изменилось, когда по инициативе Лаврентия Берии сюда начали переселять семьи из малоземельных районов Грузии. Территорию осушили, высадили эвкалипты, разбили прямые улицы и построили типовые четырёхкомнатные домики. Новый колхоз назвали именем Берии, и он быстро стал передовым.
К 1950–1970-м годам скромные постройки уступили место внушительным усадьбам с цветущими садами и беседками. Ахали Киндги (так звучит название по-грузински) превратился в зажиточное село, где жить считалось престижным. Республика в целом процветала: цитрусовые плантации приносили стабильный доход, и местные жители могли позволить себе двух- и трёхэтажные коттеджи площадью по 200–300 квадратных метров. На первом этаже размещались кухня, столовая и кладовая, на втором — спальни и просторная гостиная для соседских посиделок с кофе и вареньем.
Бегство и брошенные дома
Патриархальная идиллия рухнула в 1992 году. Грузинские семьи спешно покидали свои жилища, уезжая в Грузию или Россию. Многие особняки поджигали, некоторые удалось сохранить благодаря табличкам «Здесь живут абхазы» или «Здесь живут армяне». Но большинство владельцев так и не вернулись — въезд для них в республику закрыт по сей день.
С тех пор на улицах Кындыга можно увидеть крепкие с виду здания, увитые плющом, с балконами, которые и сейчас не выглядят бедно. Однако внутри — выжженные комнаты, разграбленная отделка, а иногда и обрушившиеся перекрытия.
Почему местные обходят эти дома стороной
Во время последней поездки мы остановились в кемпинге на территории бывшего пионерского лагеря. Его хозяин, дядя Вася, проживший здесь не один десяток лет, когда услышал, что мы заходили в заброшенные усадьбы, отреагировал резко: «Нечего туда ходить. Мы, местные, обходим эти места стороной». Оказалось, старожилы передают из уст в уста историю о родовом проклятии. Говорят, уходя, люди в отчаянии произносили: «Будь проклят тот, кто поселится в этом доме». Сначала этому не придавали значения, но когда новые жильцы начали сталкиваться с чередой несчастий, селяне вспомнили давние слова. С тех пор даже самые крепкие особняки остаются нетронутыми — маленькое село не хочет испытывать судьбу.
Дядя Вася не похож на шутника: крепкий, рассудительный мужчина, бывший путешественник. Мы поверили ему. По крайней мере, нарушать покой этих стен, помнящих и счастье, и боль, желания не возникло.
Есть и другая, более прозаичная причина. Внешне солидные стены часто скрывают выгоревшие интерьеры, а восстановление требует больших средств и сил. К тому же большинство домов находится в восточной части Абхазии, куда туристический поток и инфраструктура доходят медленнее, чем в Гагру или Пицунду. Привести такие хоромы в порядок решаются единицы, предпочитая строить новое на пустом месте.
Сегодня сквозь трещины в стенах проступает былая роскошь, а ветер шевелит плющ на балконах, где когда-то звенели бокалы и цвели розы. Кындыг остаётся местом ностальгической тишины — и живым напоминанием о том, как хрупок человеческий покой, пишет источник.
