Одна гениальная фраза Фрейда, которая объясняет всю беду пожилых людей: едкая и актуальная по сей день
- 19:37 12 февраля
- Анастасия Дмитриева
Намедни разговорился с дедком. Семьдесят пять, купил себе «немца» — пригнали через Монголию, отдал кучу денег, машина — мечта всей жизни. Стоит во дворе, блестит.
Спрашиваю: «Ну как, довольны?»
Он посмотрел на меня, помолчал и выдал:
— Мечту исполнил. А зачем она мне теперь? Бабок в поликлинику возить? В молодости бы любая девка в такую села. Любая. А сейчас — прокатится разве что из вежливости. Не тот коленкор.
И добавил тихо:
— Душа молодая, а тело — предало.
Фрейд, который ничего не обещал
К Фрейду можно относиться по-разному. Кто-то считает его гением, кто-то — мифотворцем. Но одну вещь он сформулировал так, что не подкопаешься.
Основная беда старого человека — не в морщинах и не в болезнях. А в том, что душа по-прежнему полна желаний. А тело уже не тянет.
И это расхождение, этот зазор между «хочу» и «могу» с годами только растёт. В молодости он почти незаметен — тело успевает за порывами, а если нет, то списываешь на усталость, на недосып, на «завтра будет лучше». А потом наступает момент, когда «завтра» уже не будет. И ты смотришь на свою мечту — вот она, в гараже, куплена, оплачена, пригнана через полмира — и понимаешь: опоздал.
Не на поезд. На жизнь.
Молодость: Другая сторона той же монеты
Но не думайте, что молодым легче. У них — другие ножницы.
У молодых — полно желаний, но нет возможностей. Чтобы эти возможности появиться, надо рисковать, вкалывать, терпеть, пробивать головой стены, ошибаться, вставать и снова рисковать. И при этом ещё удерживать иллюзию, что впереди вечность. Что время работает на тебя. Что успеешь всё — и пожить, и накататься, и налюбиться.
Иллюзия, конечно, прекрасная. И необходимая. Без неё в молодости вообще невозможно.
Но она же потом и выдаёт ту самую беду. Потому что человек приходит в старость с молодым нутром. С тем же самым внутренним «хочу». И вдруг обнаруживает, что театр сменил декорации, а роль уже не та.
Кругооборот внутри одной жизни
Молодость тратит тело. Она его расходует — на авантюры, на бессонные ночи, на сомнительные эксперименты, на «потом отосплюсь», на «авось пронесёт». И это кажется платой за свободу, за полноту существования, за право жить в полную громкость.
А потом оказывается, что тело — не безлимитный ресурс. Что всё, что ты в молодости в него вложил (алкоголь, табак, стресс, риск), ты в старости из него достанешь. С процентами.
Старик смотрит на молодого и видит себя. Молодой смотрит на старика — и не видит ничего. Ему кажется, это про кого-то другого.
Но это про всех. Про кругооборот внутри одной человеческой жизни.
Что остаётся
У старика — исполненная мечта, которая пришла не в то время. У молодого — мечта неисполненная, до которой ещё дожить надо.
У старика — мудрость без тела. У молодого — тело без мудрости.
И где-то посередине, в этом зазоре, — вся человеческая трагедия. И весь человеческий комизм.
Дед глядит на свой «немец» и усмехается. Машина стоит, солнце отражается от капота. Красиво.
— Мечту исполнил, — повторяет он. — Теперь хоть бабок в поликлинику возить.
Пауза.
— А может, и не зря. Всё равно красиво.
Вместо послесловия
Фрейд, конечно, прав. Но он не сказал самого главного.
Душа стареет медленнее тела — это правда. Но она же и умирает позже. И пока она жива, человек продолжает хотеть. Желать. Мечтать. Покупать машины, в которые уже никто не сядет. Сажать деревья, под которыми, может, и не посидишь. Строить планы, которым уже не сбыться.
Это не глупость. Это не отрицание смерти.
Это — жизнь, которая не сдаётся.
И «немец» во дворе — не про опоздание. Он про то, что даже в семьдесят пять человек способен захотеть так сильно, что пригонит машину через полмира.
Просто потому, что очень хочется.
А желания, как известно, с возрастом не исчезают. Исчезают только возможности.
Но иногда — только иногда — желание оказывается сильнее.
Читайте также: