"Оставлю гнить на ветке, но в Россию не продам": владелец мандариновых плантаций в Абхазии рассказал, почему так делает

Телефон звонит в самый неподходящий момент — среди ровных рядов мандариновых деревьев, когда плоды уже налились солнцем и почти готовы к сбору. На другом конце провода — очередной «покупатель» из России. Он говорит быстро, уверенно и сразу называет цену. Цифру, за которую не оплатить даже сбор урожая.

Разговор короткий. Потому что дальше — либо согласие на обесценивание года жизни, либо молчаливое решение: пусть часть плодов останется на ветках.

Так в Абхазии заканчиваются десятки таких звонков каждую осень.

«Заберём всё» — формула, за которой прячется давление

Схема всегда одна и та же.
Сначала — обещание: «Заберём весь объём, быстро, наличными».
Потом — цена, ниже себестоимости.
Затем — психологический прессинг:

«У вас всё равно пропадёт» «Лучше хоть что-то» «В России сейчас тяжело, рынок упал»

А через месяц эти же мандарины лежат на российских прилавках с ценником, увеличенным в три, четыре, а то и пять раз. И никакого кризиса там уже не видно.

Для покупателя — символ, для фермера — итог года

В городе мандарин — это запах Нового года.
В саду — это последняя строка годового баланса.

За ней стоят:

месяцы ухода за деревьями, выплаты рабочим, удобрения, топливо, техника, постоянный риск: мороз, болезнь, неурожай.

Фермер не «выращивает праздник». Он работает с землёй — медленно, зависимо от погоды и без гарантий.

Когда ему предлагают цену ниже затрат, это означает простую вещь:
ему предлагают заплатить за собственный труд самому.

«Вы же бедные, вам деваться некуда»

Самое болезненное — даже не цифры.
А тон.

Многие перекупщики разговаривают с установкой:
Абхазия маленькая, небогатая, значит — можно давить.

Это не жёсткий торг.
Это попытка закрепить роль: ты слабый, значит, соглашайся.

Именно в этот момент у фермера возникает внутренний выбор, который со стороны кажется нелогичным.

Почему несобранный урожай — это стратегия, а не безумие

Оставить мандарины на деревьях — страшно.
Но согласиться — ещё страшнее.

Потому что:

один раз уступив, ты закрепляешь новую «норму»;

в следующем году цена будет ещё ниже; твой труд официально станет «ничего не стоящим».

Несобранные плоды — это сигнал рынку:
есть граница, за которую нельзя заходить.

Это попытка защитить не один сезон, а само право на справедливую цену.

Да, честные партнёры существуют. Но их мало

Фермеры не идеализируют рынок.
Они знают: есть российские партнёры, с которыми работают годами — по договорам, с предоплатой, без унижений.

Но на одного такого — несколько тех, кто приезжает с логикой распродажи:
«Вам всё равно деваться некуда».

И именно с ними чаще всего разговор заканчивается тишиной.

Гниющие мандарины — это боль. Но потеря достоинства — хуже

Плоды, оставшиеся на ветках, — это трагедия.
Но согласие на несправедливость — трагедия системная.

Один из фермеров сказал это просто:

«Мандарины можно потерять за сезон.
А уважение к своему труду — навсегда».

Эта история не про конфликт стран и не про рынок как таковой.
Она про цепочку, в которой производитель оказывается самым слабым — и про попытку эту цепочку не дать разорвать себя окончательно.

Потому что у мандарина нет ручки.
А у человеческого труда — есть цена.
И она не измеряется словом «спасибо», пишет pg12.

Читайте также:

Как отличить злого человека от доброго: психолог Михаил Литвак дал точное определение Какого числа Масленица в 2026 году: когда пора начинать печь блины - важные даты и традиции Унитаз в домах не в моде уже лет 5: вот чем пользуюсь вместо него