Почему женщины в СССР не уставали, а у современных – нет сил: 8 неочевидных причин, которые многое объясняют
- 19:37 8 февраля
- Ольга Вкуснова
Бывает, мысленно возвращаешься в детскую кухню: бабушка после смены, сняв туфли, уверенно лепит пельмени, ставит компот, проверяет уроки. В её движениях — не изнеможение, а спокойная уверенность. И невольно задаёшься вопросом: где она брала силы, если у нас, при всём техническом прогрессе и социальных свободах, их хронически не хватает? Дело не в ностальгии, а в фундаментальном сдвиге в самой природе усталости.
Раньше уставали телом. Сегодня — душой
Тогда усталость была физической: устали руки, ноет спина. Такую усталость можно «переспать». Сегодня усталость — это постоянный внутренний шум: тревожные мысли, чувство вины, нескончаемый список дел в голове. Даже отдыхая физически, мы не выключаемся. Как писал Франц Кафка: «В жизни нет ничего утомительнее, чем быть постоянно собой».
«Современный невроз часто коренится не в перегрузке делами, а в экзистенциальной перегрузке — необходимости постоянно выбирать, оценивать и конструировать себя. Это работа без выходных», — комментирует экзистенциальный психолог Дарья Кутузова.
Раньше не было миллиона выборов — и это было спасением
Тогда жизненный путь был предопределён: школа, работа, семья. Сегодня свобода выбора оборачивается грузом ответственности и параличом решений. Каждый шаг — от карьеры до покупки платья — сопровождается внутренним допросом: «А правильно ли я поступаю?». Как говорил Жан-Поль Сартр, «выбор — это мука». И мы платим за свободу постоянной тревогой.
Раньше жили в реальности. Сегодня — в сравнении
Не было инстаграма с бесконечным потоком чужих успехов. Сравнение ограничивалось соседкой по лестничной клетке. Сегодня мы живём в перманентном конкурсе, даже не желая этого. Теодор Рузвельт был прав: «Сравнение — вор радости». Мы воруем у себя покой, чувствуя, что вечно отстаём.
Раньше рядом были люди. Сегодня — чаты
Коллективная жизнь, при всех её недостатках, давала чувство принадлежности и поддержки «здесь и сейчас». Сегодня общение стало дистанционным, запланированным. Нельзя просто упасть на стул и сказать: «Всё, не могу» — нужно назначить Zoom, подвести разговор. Это порождает усталость от одиночества в толпе.
Раньше не требовали счастья. Сегодня обязаны быть вдохновлёнными
Тогда прожить день без катастроф уже было достижением. Сегодня мы обязаны быть «в ресурсе», «прокачанными» и счастливыми. Но счастье, как отмечал Виктор Франкл, — это побочный эффект, а не цель. Погоня за ним становится изматывающей работой.
Тогда не надо было быть идеальной
Выйти в бигуди за хлебом было нормой. Сегодня любое несовершенство воспринимается как личный провал. Нужно соответствовать десяткам противоречивых требований: быть успешной, но не жёсткой, ухоженной, но естественной. Как писала Симона де Бовуар, «женщиной не рождаются — ею становятся». Но сегодня становление происходит под гнётом чужих ожиданий, а не в диалоге с собой.
Вывод: усталость — не слабость, а сигнал
Мы устаём не потому, что слабее бабушек. Мы устаём по-другому. Раньше усталость была мышечной, сегодня — экзистенциальной. Она возникает не от недостатка сил, а от их рассеивания на внутренние конфликты, бесконечный выбор и соответствие навязанным стандартам.
Возможно, ответ — не в том, чтобы искать, где взять ещё сил, а в том, чтобы перестать тратить их на то, что нас истощает:
- На вечную рефлексию и самокопание.
- На погоню за идеалом из соцсетей.
- На оправдания за свою человеческую, неидеальную природу.
Как говорил Карл Густав Юнг, «Невроз — это всегда цена, которую платит душа за то, что не живёт своей жизнью». Может, наша усталость — это не слабость, а забытый внутренний голос, который просит просто остановиться. Вернуться к себе. И разрешить себе быть — не идеальной, не успешной, а просто живой. С правом на усталость, на тишину и на свою, непохожую на другие, скорость, пишет автор канала Просто о жизни и воспитании.
Читайте также: